Рождественская сказка.
     Верить ли в чудо? Или отдаться во власть тоски?
     Кто-то предпочитает молниеносное счастье долгому унынию...
     Кто-то мучается всю жизнь, оставляя напоследок изъеденные остатки души...
     И только дети - пока ещё верят в чудо, способны полноценно жить.
     Не поэтому ли подростки такие трудные и неуравновешенные? Их вера в чудо, радужные мечты, разбиваются о реальность...
     Но, что если всё же поверить в чудо? Путь на короткий момент?
     Ведь всякое случается…
     Особенно в канун Рождества.

    В теории всё выходит гладко. Преступление, улики, подозреваемые, несколько допросов и вуаля – криминальный элемент на скамье подсудимых.
     И никому из присяжных и судей, важно сидящих в черных мантиях и напудренных париках, невдомек, сколько сил было вложено, чтобы припереть негодяя к стенке. Сколько сигарет выкурено, сколько крепкого кофе выпито, сколько бессонных ночей потрачено на это. Для них цепочка ясна: Жертва – Детектив – Озарение – Преступник – Признание. Но с точки зрения детектива до конечной цели – как до вершины Гималаев – нужно ещё добраться.
     По дороге всякое случается…
     Особенно в канун Рождества.
    
    
     Парень был долговяз, бледен и худ. Сузившимися, словно от яркого света зрачками, он, не отрываясь, смотрел на меня.
     Чуть помедлив, парень начал подходить. Пистолет подрагивал в такт шагам.
     Он облизнул белые тонкие губы:
     – На этот раз я вооружен.
    
    
     За сутки до этого.
    
     Новомодный торговый центр гремел музыкой и блистал рождественской иллюминацией. То и дело на кого-нибудь наскакивая и кого-нибудь толкая, я добрался до эскалатора. На секунду вздохнул свободно – всё-таки предпраздничное время в торговом центре – это настоящий ад.
     Поднявшись на второй этаж, я опять попал в плотный людской поток, который, в конце концов, вынес меня к месту преступления – огромной, пестрой от украшений, ёли.
     Нырнув под жёлтую ограждающую ленту, я присвистнул: на белой вате искусственного снега лежал карлик в костюме Санта Клауса – темная кровь вытекала из раны на шее. Белое, красное и зелёное. Я горько усмехнулся: самое что ни на есть рождественское сочетание.
     - Свидетели есть? – спросил я у патрульного офицера. Тот пожал плечами:
     - Тут целый магазин свидетелей и одновременно – никто ничего не видел.
     - Как так? – я присел на корточки возле трупа. Надел перчатки, чуть повернул голову жертвы.
     - Вот так, - хмыкнул полицейский. – Вот тот мальчик, - он показал на веснушчатого малыша, испуганно прижавшегося к юбке высокой женщины, видимо матери, - сидел на коленях у Санты, а через несколько секунд уже стоял над телом карлика.
     - А куда делся Санта? – поднялся я.
     Офицер открыл рот, но не успел сказать и звука, как толпа расступилась, пропуская вперёд человека в красном кафтане и таком же красном колпаке. На носу у него были маленькие круглые очки, а в руках небольшой пухлый чемоданчик, подходящий по внешнему виду, скорее врачу Скорой, нежели хозяину Рождественский праздников.
     - Хо-хо, - совсем невесело произнес Санта, склонившись над карликом. – Как же я не вовремя.
     - Что вы имеете в виду? – насторожился я.
     - Ох, молодой человек, я имею в виду, что отлучился я на редкость не вовремя. Карл временно замешал меня.
     - Замещал вас? – удивился я. – А можно полюбопытствовать каким образом? Вы ведь, - я окинул взглядом объемную фигуру Санты, - несколько крупнее Карла.
     - Молодой человек, - Клаус прищурился, - Карл был не просто моим помощником, он был эльфом. Эльфом, понимаете? – произнеся эти слова, Санта поднял вверх указательный палец, словно укоряя за постыдное незнание элементарных вещей.
     Я приподнял брови и оглянулся на полицейского. Мол, меня не предупреждали, что Санта Клаусом в торговом центре работает сумасшедший. Офицер лишь пожал плечами.
     - Хорошо, - повернулся я к расстроенному «Санте». – Эльфом говорите… Господин… - я замолчал, надеясь, что актер назовет своё имя, но тот лишь продолжал сокрушенно качать головой.
     - Ладно, - я сделал в блокноте пометку о необходимости взять у «Санты» отпечатки пальцев и прогнать их через базу. – Вы сказали, что отлучались? Куда?
     - Это тайна, молодой человек, - строго сверкнул кругляшами стекол «Клаус». – Неужели вас мама не учит хранить секреты и не задавать взрослым неудобные вопросы?
     - Господин… - я помолчал, «Санта Клаус» намёка вновь не понял, - мама моим воспитанием уже двадцать лет не занимается. Ваше имя?
     - Ох, простите, - спохватился актёр, - видите ли, для меня вы все как дети, - улыбнулся он.
     - Ваше имя? – повторил я.
     - Клаус. Санта.
     - Вот что, Клаус Санта, - я начал терять терпение, - поставьте чемодан на пол и отойдите на пару шагов.
     - Что вы хотите сделать? – «Санта» прижал у груди свою ношу.
     - Проверить подозрительный предмет на предмет улик, в основном оружия преступления, - отчеканил я, слегка поморщившись на словах «предмет на предмет».
     Офицер придвинулся к «Санте» и взял того под локоть:
     - Сэр, откройте ваш чемодан.
     «Санта Клаус» сник, посмотрел на меня умоляюще и тихо произнёс:
     - Его нельзя открывать! Только не в Рожество! Нельзя, понимаете?
     - Сэр, откройте ваш чемодан, - громче и настойчивее повторил офицер.
     «Санта» тяжело вздохнул и поставил ношу на пол. Офицер наклонился к чемоданчику.
     Звук открывающихся металлических застёжек напомнил вибрирующий звон внезапно распрямившейся пружины.
     Из глубин чемоданчика повеяло тоской и безысходностью. Словно сама тьма затаилась на его дне и сейчас внимательно смотрела на меня оттуда.
     Внезапно чемоданчик дернулся и повалился на бок, вмиг став пустым.
     - Что это? – офицер удивленно поднялся. – Там ничего нет?! Совершенно пусто?!
     - Теперь пусто, - «Санта» снял очки и близоруко прищурившись, взглянул на чемоданчик.
    
    
     - Эй, эй! Стой! Давай поговорим! Как тебя зовут?
     Парень обернулся, судорожно вцепился в перила:
     - Не подходи! Я спрыгну!
     - Я не подхожу! Не подхожу! – я поднял руки и сделал крохотный шажок назад. – Видишь? Я отошел.
     - Джон, - прохрипел парень.
     - Что?
     Слова вязли в плотной снежной завесе. Холодно-мокрые хлопья залепляли глаза.
     - Мена зовут Джон.
     - Джон. Отлично, Джон. Перебирайся сюда – поговорим. Тебе же неудобно там – с той стороны ограждения. Я помогу…
     Я придвинулся.
     - Нет, - парень поскользнулся на обледенелом камне, и сильнее вцепился в перила.
     - Джон, давай перелезай ко мне, побеседуем, пропустим по пивку, а? Джон?
     - Я прыгну, - произнес он уже не так уверенно.
     Шаг за шагом я начал приближаться к парню.
     Внезапно мне стало необъяснимо страшно, тошно и тоскливо. Серый продрогший мир навалился всей тяжестью, смешал сострадание с отвращением, слабость с хандрой, беспомощность с яростью.
     Словно липкая паутина окутала меня ненависть к начальнику, который в который раз за сегодняшний день посылает меня снимать с крыш и мостов, ополоумевших в преддверии Рождества, идиотов, в то время как фальшивый «Санта» всё еще ожидает допроса. К напарнику, который валяется дома с простудой. К кучам дел на столе, которые нужно разгрести непременно к Новому году… В общем, ко всему миру в целом и к каждой его твари в частности.
     Захотелось подойти к краю моста, перемахнуть через шаткие, насквозь проржавевшие, скрипучие перила и никогда… никогда больше ни о чём не думать.
     Внизу хорошо. Тихо. Спокойно.
     - … а она говорит: вот Бред настоящий мужик, а ты ни на что не способен. Так и сказала «ни на что», а я, между прочим, в университет поступать собираюсь, а её драгоценный Бред поступить может только что в реанимацию, - до меня не сразу дошел смысл слов Джона.
     Словно очнувшись от ночного кошмара, я поёжился. Проклятое какое-то место.
     Вдруг парень замолчал. Повернулся. В его глазах, на самом дне, плескалась надежда, теплился крохотный огонек желания жить.
     - Нет, всё это так глупо, - он помотал головой.
     Мне почудились странные прозрачно-серые щупальца, тянущиеся от Джона. Словно огромная призрачная медуза перебирается от парня ко мне.
     - Эй… - произнес я хрипло. – Вот что – пойдем отсюда. Эй, Джон ты меня слышишь? Сегодня ведь Рождество. Завтра можно всё начать с чистого листа. Новый день – новая жизнь. Можно попросит Санту о чем угодно – в такую ночь сбываются все желания. Эй, Джон, ты веришь в Санта Клауса? Я вот верю. Помню как я не спал допоздна, пробирался в гостиную, прятался за креслом и ждал когда же он спустится по дымоходу. Камин у нас был электрический – трубы никакой даже не предполагалось, но я верил, что Санта всё равно спустится по каминной трубе. Глупо, да? А мне тогда казалось, что сказка вот-вот случится. Нужно только слегка подождать. А когда мама находила меня утром за креслом, уснувшего, под елкой уже лежали подарки. Эй, Джон, так ты веришь в Санту?
     Джон вдруг дернулся, напрягся:
     - Верил… Верю…
     Он повернулся, левая нога соскользнула с парапета. Парень удивленно-беспомощно распахнул глаза и, нелепо взмахнув руками, рухнул вниз.
     Ветер бросил в лицо мокрый снег.
     На автостраде в голос зарыдали автомобильные гудки.
     Стоящая на другой стороне моста среди зевак невзрачная фигура, оскалившись, подошла к перилам и плюнула вниз.
    
    
     - Вы не понимаете, молодой человек, - «Санта» устало смотрел на меня.
     - Может хватить твердить, что я ничего не понимаю и попробовать всё объяснить? – я чихнул и устало опустился на стул.
     В комнате для допросов было жарко и душно, но меня всё еще трясло от промозглого ветра. Озноб не прошел даже от двух обжигающих чашек кофе, одна из которых была с коньяком.
     Какой-то всплеск безумств…
     «Санта Клаус» прищурился и внезапно спросил:
     - Как вы думаете, отчего в праздники учащается количество самоубийств? – неожиданно спросил «Санта».
     - Ну-у, - я призадумался, - в канун Рождества принято подводить итоги ушедшего года и строить планы на следующий. Возможно, кого-то это ввергает в уныние. Простите, я не слишком знаком с домыслами психологов по этому поводу.
     - А психологи здесь не при чем, - «Санта» откинулся на стуле, и устало прикрыл глаза. – Это всё она.
     - Она?
     - Тоска.
     - Тоска? – я усмехнулся. – Вы всерьёз считаете…
     Свет мигнул.
     - Так вы считаете… - вновь начал я.
     - Он здесь, - тихо произнес фальшивый Санта. Мне показалось, он внутренне напрягся, словно вытянулся, и перестал быть похожим на смешного неуклюжего толстого старика, только и умеющего спрашивать наигранно строгим тоном: «Ты был хорошим мальчиком?».
     - Кто здесь?! Прекратите нести чепуху и ответьте, наконец, кто вы такой и что…
     Дверь распахнулась.
     В комнату влетело несколько черных снежинок, таких больших, что я без труда различал острые, замысловатые узоры на их поверхности.
     - Я на минутку.
     В коридоре было темно, под ногами что-то противно похрустывало.
     Нащупав выключатель, я щелкнул тумблером. Представшая передо мной картина выглядела более чем фантастично. Я прислонился к стене и потрогал лоб. Горячий. Но не настольно же, чтобы считать все это лишь плодом воспаленного воображения.
     Стены и, еще пару часов назад относительно чистый, пол покрывал тонкий слой сажи. Холодная! Я отдернул руку. И только тогда понял, что это лёд. Тончайший иней. Абсолютно черный.
     По коридору бесшумно проходили мои коллеги, ставшие вдруг сероватым призрачным фоном.
     - Что за чёрт?…
     - Это не чёрт, молодой человек, здесь Анти Клаус.
     - Кто? – я обернулся.
     «Санта» поднялся.
     - Из того чемоданчика была выпущена Тоска. Из-за неё я был вынужден отлучиться. Из-за неё Анти Клаус убил Карла, думая что он – это я. А здесь он из-за вас.
     - Я-то тут при чём?
     - Вы заставили того человека на мосту вспомнить каково это – верить в чудо, а вера это самое страшное оружие против того, кто отвергает само понятие веры. Из-за этого Тоска не смогла съесть душу того бедняги.
     Я удивленно взглянул на «Санту»: кто ему рассказал про Джона? И когда успел?
     - И что теперь они взамен съедят меня? – я скептически усмехнулся.
     - Вряд ли, - «Санта» совершенно серьёзно покачал головой. – Это не в правилах Анти Клауса. Скорее, его приход нужно расценивать как угрозу. А мстить он будет вашим близким. Особенно, он «любит» детей.
     Я похолодел.
    
    
     - Алекс, милый, отойди от края.
     Ветер трепал зеленую детскую пижаму с улыбающимися динозаврами. Племянник обернулся, одарил меня мутным взглядом и отвернулся. Напротив него, на уровне третьего этажа, в воздухе висела колышущаяся призрачная фигура. В одной руке она держала такого же прозрачного желеобразного спрута.
     - Алекс!
     - Мне страшно, - отрешенно и безразлично прошептал ребёнок. – Страшно и холодно.
     Фигура начала темнеть, обретать очертания.
     - Оставь его в покое! – я выхватил табельное оружие. В снежной тишине оглушительно рявкнул выстрел. Алекс даже не вздрогнул.
     Фигура расхохоталась, сделала мимолетное движение свободной рукой.
     Меня отшвырнуло на крышу. Обледенелая черепица хрустнула. Пистолет откатился к самому краю.
     Высокий парень в сером плаще, ступил на крышу, наклонился, поднял оружие, заглянул в дуло:
     - Интересная игрушка. Значит ей тоже можно убить? – Анти Клаус оскалился и поморщился, покачал головой. - К сожалению, только тело.
     Алекс поежился. Анти Клаус метнул в него медузу. Та, расплылась над мальчиком, протянула к его голове извивающиеся щупальца.
     Я вскочил, бросился вперед, схватил Алекса, оттащил от края. Тот выскользнул у меня из рук, упал под ноги безвольной тряпичной куклой.
     Парень оскалился, направил на меня пистолет.
    
    
     Ветер бросал в лицо снежные хлопья.
     Сузившимися, словно от яркого света зрачками, парень, не отрываясь, смотрел на меня. Чуть помедлил и начал подходить. Пистолет подрагивал в такт шагам. Он облизнул белые тонкие губы, усмехнулся:
     - Ну что ж, тело - так тело, - пробормотал он себе под нос.
     Повинуясь внезапному порыву, я посмотрел на дымоход. Санта Клаус улыбаясь, показывал куда-то вверх. Я посмотрел на небо. Среди ватно-серых туч зажглась, разбрасывая в стороны острые яркие лучики, крохотная звездочка.
     «Вера в чудо – самое страшное оружие».
     Я медленно поднял руку, сложил два пальца – так делают дети, изображая пистолет – направил их в сторону Анти Клауса и тихо сказал «пуф».